Библиотека А. Соснина: И.А.Булава. ФЛОТСКАЯ СУДЬБА. Невыдуманные истории

Иван Антонович Булава. ФЛОТСКАЯ СУДЬБА

НЕВЫДУМАННЫЕ ИСТОРИИ
В прибрежной тайге

Все «зеленые стоянки» туристических судов подбираются с таким расчетом, чтобы теплоход прибывал туда в первой половине дня. В это время наиболее бла гоприятна погода, меньше комаров и гнуса, не нарушается режим отдыха туристов на борту судна. «Зеленые стоянки», чтобы нравиться туристам, должны отличаться какой-то изюминкой. В бытность моей работы на теплоходе «В. Чкалов» мы обращались к экипажам туристических судов, чтобы каждую такую стоянку закрепить за конкретным теплоходом. Наш экипаж считал своей «зеленую стоянку» у коренного правого берега на траверзе приверха острова Комсинский. Мы ее, как могли, благоустроили: вкопали мертвяки (так называется намертво закрепленное в земле лиственное бревно, каких на берегу великое множество) с укрепленными на них тросами с оганбм (петлей), убрали берег от плавника и мусора, сделали волейбольную площадку, выложили из камней и даже покрасили приветствия для туристов. Причем эти приветствия сочинили они сами. Из камней было выложено массивное дупло, в котором туристы прятали послание для своих коллег из следующего рейса. Это происходило в последний момент, когда уже убирали трапы и все туристы на трех палубах наблюдали процедуру отхода.

На этой «зеленой стоянке» лес подходит к самому берегу. Тайга здесь богата кедрачом и шишками, много грибов и ягод. Очень удобное место для рыбалки на удочку. Приверх острова Комсинский отличается ровными песками, простирающимися на огромные площади. Течение здесь слабое, берег отмелый. Словом, все условия для того, чтобы хорошо загорать и купаться.

Рядом расположена деревня Комса, где живут староверы и действует их церквушка, построенная из ли-ствяка еще в прошлом веке. Однажды мне пришлось побывать в ней. Это обыкновенная изба с одной комнатой и сенями. В красном углу убрана по старинному обычаю: несколько икон, небольшой столик, на котором в раскрытом виде лежала Библия. Внешне она выглядела очень древней — с почерневшими медными застежками и переплетом, с листами, больше похожими на пергамент, нежели на бумагу. Хозяйка этого дома-молельни — она же и настоятельница — почувствовала мое жгучее любопытство посмотреть титульный лист, год издания Библии и строго предупредила:

— Руками трогать ничего не нужно!

Затем она рассказала, что истинная вера в Бога — это их вера, которую они пронесли через века, ничего не утратив. В глухих таежных местах еще сохранились небольшие поселения, которые поддерживают между собою связь. Женятся и выходят замуж только за единоверцев.

Туристы на «зеленой стоянке» с интересом рассматривали наших гостей из деревни Комса: бороды, никогда не знавшие бритвы, головы, подстриженные «под горшок», босиком, в легких брезентовых плащах, — они выглядели экзотично и с удовольствием фотографировались. После одной из таких встреч со староверами — и, видимо, под воздействием богатых впечатлений от тайги и дикой природы, — двое молодых людей, мужчина и женщина, перед самым отходом теплохода подошли ко мне и спросили:

— Можно нам остаться здесь, а на обратном пути из Диксона вы нас заберете?

Я подумал, что они шутят, и ради шутки ответил им:

— Оставайтесь! — и забыл об этом совершенно.

Прошла примерно неделя, пока мы сходили до Диксона и, следуя вверх, начали проходить мимо этого места глубокой ночью. На нашей «зеленой стоянке» пылал большой костер, вокруг которого плясали мужчина и женщина. От теплохода до берега было примерно километра полтора, и рассматривать эту сцену более пристально не представлялось возможным. К тому же было некогда: на реке начинал клубиться туман, впереди был сложный Сумароковский перекат, и все мое внимание было сосредоточено на подготовке к работе радиолокатора. Третий штурман посмотрел в бинокль на берег и сказал:

— Вот что делает с людьми рыбалка, охота и водка. Примерно через час, когда вышли уже из переката,

меня вдруг как шилом кольнуло. Вызвал вахтенного матроса и отправил его немедленно разбудить начальника рейса Александра Николаевича Колесова. Тот, недовольный, поднялся на мостик со словами:

— Что стряслось?

— У нас все туристы на борту? — спрашиваю его.

— Ну как же, двое остались на «зеленой стоянке» в Комсе. Он из Красноярского технологического института, она — из Кемерово, — спокойно ответил Александр Иванович. И, немного помолчав, добавил:

— Говорили, что вы им разрешили остаться.

За нами двумя часами позже следовал дизель-электроход «Композитор Калинников», где капитаном был Виктор Савельевич Ледневский. Немедленно по радио я связался с ним и попросил взять на борт двух туристов на «зеленой стоянке» у Комсинского острова.

— Мы их подождем в Ворогово, организовав для туристов экскурсию по селу, — сказал я Ледневскому.

Действительно, через три с половиной часа наши таежники были уже в своих каютах на теплоходе «В. Чкалов». И рассказали в общем-то невеселую историю.

Когда теплоход ушел, их счастью не было предела. С собой они взяли маленький топорик, немного продовольствия. Предполагалось, что удочкой они будут ловить рыбу, в лесу собирать грибы. Из кедрового лапника построили курень, соорудили постели — тоже из лапника. На другой день они начали вспоминать, что на теплоходе было лучше, на третий — выяснять, кто из двоих был инициатором этой затеи, а на четвертый день вообще перестали разговаривать друг с другом. Высчитали подход судна с точностью до часа, развели большой костер, чтобы их легко было найти. И когда из-за мыса показался теплоход, весь в огнях, от радости они начали орать во весь голос и плясать вокруг костра — то, что мы с третьим штурманом и видели.

Когда теплоход прошел и гребешки волн в последний раз накатились на берег, нервы у женщины сдали и она, в истерике, вся в слезах, принялась обвинять во всех грехах мужчину: и в том, что он был инициатором всего этого, и что обещал много интересного, и даже в том, что не остановился теплоход. Мужчина отошел в темноту, сел на камень, из головы его, как он потом говорил, не выходила мелодия известной песни: «Не обещайте деве юной любови вечной на земле...» В таком душевном состоянии и забрали их в шлюпку, отправленную с дизель-электрохода «Композитор Калинников».

Для меня эта «зеленая стоянка» запомнилась еще одним происшествием. Однажды в пасмурный день я решил прогуляться по тайге с ружьем. В этом рейсе у меня в гостях был Николай Терентьевич Колпаков, в то время первый секретарь Енисейского горкома КПСС, и я предложил ему поучаствовать в такой прогулке. Взяли у боцмана еще одно ружье и углубились в тайгу. Минут через тридцать вышли на небольшое болотистое место. Решили с двух сторон обойти болото и встретиться на его другом конце.

Прошло не менее одного часа моего пути через бурелом густых кустов, когда каждая веточка цепляется за тебя намертво. Подкорректировав свой курс влево, я еще в течение получаса пытался встретиться с Николаем Терентьевичем. Покричал, выстрелил из ружья. В ответ — мертвая тишина.

В общей сложности миновало уже более трех часов стоянки теплохода. До его отхода оставалось немногим более трех часов, и я решил возвращаться. Ориентировочно прикинув по деревьям, где север и где юг, я взял направление на стоянку теплохода. Прошел по этому пути примерно полчаса и начал сомневаться в правильности выбранного направления. Решил забраться на дерево — с намерением, что, возможно, удастся увидеть Енисей. Как бы не так: на какое дерево не влезу — ничего, кроме бесконечной тайги, не видно. Тогда я решил выйти на любой ручей, который рано или поздно выведет меня к Енисею. Через некоторое время услышал издали голоса и, ориентируясь по ним, вышел на группу своих туристов. Увидев меня, они дружно прокричали «ура!» и заявили:

— Теперь-то без нас теплоход никуда не уйдет. Мы заблудились. Выводи нас, капитан.

Не мог же я сказать им, что сам тоже заблудился, и спрашиваю, что они думают по поводу нашего местонахождения. Поговорив с ними о тайге, о пасмурной пого де, о том, как теоретически определить направление, я слегка подкорректировал свой путь, которым следовал ранее, и двинулся впереди туристов, они — за мной. Уверенности у меня прибавилось, я думал: «Все же не один». Еще через час мы наконец-то вышли к Енисею, ниже по течению, на расстоянии около одного километра от теплохода. Вернувшись на борт судна, я устроил разнос вахтенному штурману:

— Стоите, как в рот воды набрали, а в тайге блудят туристы!

Включили на полную громкость музыку и через каждые десять минут стали подавать три продолжительных сигнала спаренным гудком, слышимость которого — не менее пяти километров. Проходя мимо, услышал разговор туристов на палубе:

— Вот когда сам поблудил в тайге, начали гудеть. А Николая Терентьевича все не было. Я уже начал

переживать. Были созданы две группы для организации поисков. Группы возглавили настоящие охотники, которые ориентировались в тайге, как у себя на подворье. Определили секторы поисков. И в это время увидели человека, вышедшего к реке у самого ее поворота, километрах в пяти — семи от теплохода. Это был он, мой гость. В отличие от меня, Николай Терентьевич имел охотничьи трофеи — трех рябчиков и одну утку. Его мы подобрали уже на ходу, выслав за ним мотобот.

Думаю, для каждого туриста «зеленая стоянка» памятна чем-то своим. Но самое главное, здесь наши путешественники получают великолепную возможность почувствовать природу в ее если не первозданном, то, по крайней мере, сохранившемся от промышленного вмешательства виде. Если учесть, что большинство туристов, как правило, горожане, эта возможность очень много значит. Была у меня в то время задумка сделать для каждой «зеленой стоянки» свой паспорт, рекламу...

Итогом моей работы капитаном теплохода «В. Чкалов» стало награждение меня орденом «Знак Почета» — за достигнутые успехи в социалистическом соревновании.

К оглавлению