ПЕРВЫЕ НАВИГАЦИИ
Правление общества “Самолет” надеялось с помощью новых пароходов существенно повысить свои прибыли, поднять процент выплачиваемого дивиденда по акциям. Ждали этого и акционеры. Поэтому почти за месяц до появления “Великой княжны Ольги Николаевны” в газете “Нижегородский листок” 31 мая 1914 года было дано объявление. Помещенное на первой полосе, оно выразительно сообщало о новом флоте общества: “Легкопассажирское пароходство общества “Самолет” сим доводит до сведения, что [...] в конце июня и начале июля месяца вступят на линию Нижний — Астрахань вновь выстроенные пароходы “Великая княжна Ольга Николаевна” и “Великая княжна Татьяна Николаевна”, являющиеся по роскоши отделки, удобству, быстроте хода и величине вне конкуренции”. Это же объявление было напечатано 10 и 15 июня.
20 июня пароход, покинув завод, поступил в распоряжение общества “Самолет”. Срочно комплектовалась команда. 22 июня, в воскресенье, состоялось “освящение” парохода. Как оно проходило, подробно рассказал на другой день “Нижегородский листок”.
Новый пассажирский пароход
Вчера у городской пристани общества “Самолет” происходило скромное торжество освящения нового пассажирского красавца — парохода “Великая княжна Ольга Николаевна”...
На молебствии с водосвятием присутствовали губернатор и вице-губернатор, предводитель дворянства, директор правления общества “Самолет” И. Д. Поцелуев и управляющий пароходством С. А. Пестриков, представители путейского ведомства, директор Сормовских заводов С. А. Хренников, сормовские и самолетские специалисты...
После молебствия любезным хозяином всем приглашенным предложен был завтрак, сервированный в рубке (столовая-салон 1 класса. — Б. Б.) нового парохода... В третьем часу была предпринята на пароходе увеселительная поездка.
Пароход “Великая княжна Ольга Николаевна”, предназначенный для рейсирования в плесе Нижний — Астрахань... представляет из себя последнее слово в области волжской пароходной техники и той роскоши, какая стала вводиться на пароходах для привлечения классной публики. Конечно, “гвоздь” нового парохода — рубка I класса.
Она поражает обилием света. Большие от потолка до пола окна зеркального стекла, между которыми расставлены в соответствующей симметрии колонки из натурального полированного венгерского ясеня. Из этого ясеня вся отделка в рубке в строго выдержанном “стиле Людовика XVI”. Гостиной, строго говоря, нет, а есть, так сказать, некоторое подобие ее за пианино и двумя столиками, как бы разделяющими столовую от гостиной.
Роскошные каюты I класса отделаны дорогой инкрустацией, выписанной из Либавы, имеют удобные ложа, гардеробчики и т. п. ...
Внешняя отделка кают I класса из красного дерева. Потолки и верхняя часть стенки коридора обшиты “анаглитом” — прессованным английским картоном... Обращает на себя внимание “новобрачная каюта”. Она, конечно, двухместная, просторная, с элегантной ширмочкой у умывальника, угловым диваном, письменным столом, гардеробом... Каюта эта будет продаваться по повышенной расценке.
Каюты II класса почти ничем не отличаются от кают I класса. Разве только подешевле материал да нет еще гардеробчиков для одежды. Стены столовой покрыты особым составом, выписанным из Швейцарии, очень напоминающим желтый шелк, хорошо моющийся.
На пароходе имеются: усовершенствованный на Сормовских заводах фильтр Тихомирова, парикмахерская (новость), помещение для фотографов-любителей, ванны и т. п.
Стоимость парохода 380 тыс. рублей.
Испытания парохода, вероятно, состоятся в Астрахани. Командиром назначен г. Поплавский с самолетского же парохода “Великая княжна Мария Павловна”.
Для фотографирования парохода и его интерьеров был приглашен известный нижегородский фотограф-художник, публицист и фотолетописец Максим Петрович Дмитриев.
“Великая княжна Ольга Николаевна”, по замыслу правления общества “Самолет”, а вслед за ней и “Великая княжна Татьяна Николаевна” должны были не только создать самолетскому флоту отличную рекламу, но и составить сильную конкуренцию фешенебельным меркурьевским пароходам — “Императору Александру II” и “Фельдмаршалу Суворову” и, наконец, теплоходам этого же общества типа “Бородино”, строительство которых вел Коломенский завод.
Самолетские пароходы отличались высокой дисциплиной команды и образцовым порядком на судне. В расчетных книжках служащих были напечатаны “Правила службы”, среди которых имелись требования “хорошего поведения” и “вежливого обхождения с пассажирами”. “За нарушение правил, грубость, пьянство, самовольство и проч.” взыскивался “штраф от одного до трех рублей...”.
Итак, на пароходах все было предусмотрено для усиленно приглашаемой в рекламных объявлениях “классной публики”.
25 июня 1914 года в 12 часов пополудни “Великая княжна Ольга Николаевна” выходила в свой первый рейс из Нижнего до Астрахани. Двухъярусный дебаркадер такого же нежно-розово-сиреневого цвета, как и все пароходы общества “Самолет”, заполнен провожающей публикой. На балконе второго этажа — духовой оркестр. До отвала 35 минут. К украшенной гирляндами цветов арке на берегу с надписью “Пароходное общество “Самолет” одна за другой подъезжают пролетки и кареты. В них нарядные дамы и солидные мужчины. Многие при орденах. Шляпы, цилиндры, генеральские мундиры.
Гостей ради торжественного выхода парохода в первый рейс встречают у арки два представителя Нижегородского правления общества “Самолет”, а также первый помощник капитана, здесь и юркие услужливые носильщики.
Но даны первый и второй свистки... Через несколько минут на дебаркадере ударят в звонкий колокол, и прозвучит третий свисток. Командир Ф. Р. Поплавский уже на мостике. Около рубки — избранные из гостей-пассажиров. В штурвальной рубке лоцман с положенной “по форме” бородой лопатой, третий помощник капитана и штурвальный. Все — само внимание: впереди большой, особо ответственный рейс, а сейчас последние минуты до отвала.
На палубах чиновники, генералы и, конечно, купечество, представленное в основном дамской половиной.
Флаги расцвечивания, поднятые между носовой мачтой и штурвальной рубкой, висели, едва колышась. Заштилело, и дым из трубы поднимался почти вертикально. Это кочегары, снятые с лучших самолетских пароходов, понимая важность момента, немного перестарались...
Третий звонок. Третий свисток. Гром оркестра. Несколько минут, и пароход уже идет вниз по течению.
Пройдя сложные перекаты, что с давних пор затрудняли судоходство под Нижним Новгородом, пароход обогнул выступавшие в реку полузатопленные дамбы, выложенные еще в прошлом веке для регулирования реки, и командир подошел к рукоятке тросика свисткового рычага. Два коротких и один продолжительный свисток разнеслись по реке. Они означали: команде — на молитву. Молитва в начале рейса — это ритуал, появившийся еще в прошлом веке на пассажирских пароходах. Молились “с отвалом” всей командой, хотя до этого на буксирных пароходах молились только в штурвальной рубке и машинном отделении. При выходе в рейс из конечного пункта к молитве призывались команда и пассажиры почти на всех судах основных пароходных обществ.
Четко рубили воду плицы гребных колес: пароход продолжал свой бег. В Казань прибыл раньше расписания. Его ждали: речники из плавсостава и береговые работники придирчиво осматривали новое судно. Одни хвалили, другие искали и находили недостатки, критиковали завод или общество “Самолет”. Но критиканов было не так уж много.
На третий день рейса, ниже Самары, встретился сияющий свежей краской почтово-пассажирский теплоход “Двенадцатый год”. Построенный для общества “Кавказ и Меркурий” Коломенским заводом в 1912 году, он возглавил серию теплоходов этого типа — “Кутузов”, “Багратион”, “Царевич Алексей”, “Царьград” и др. Теплоходы основной серии отличались от первого — “Бородино” (1911 г.) — большими длиной и шириной корпуса, улучшенным внешним видом и более удобными пассажирскими помещениями. При мощности всех теплоходов 1200 л. с. они развивали скорость 22 километра в час с грузом до 300 тонн.
Из штурвальной рубки “Двенадцатого года” ну и конечно с палуб с особым вниманием рассматривали “Великую княжну Ольгу Николаевну”... Да, появился главный конкурент теплоходам на скорой линии, о котором все были весьма наслышаны еще во время постройки судна...
Рейс продолжался. Все шло хорошо. Но неспокоен был командир. Часто проверял вахтенные службы, наблюдал за пассажирами, особенно курящими и выпивающими. К этому были серьезные причины. Дело в том, что Волжское пассажирское пароходство в эти годы переживало исключительно тяжелое время: пожарные бедствия.
Какая-то пожарная эпидемия разгуливала по реке. Погиб в огне пароход “Царица” у Мариинского Посада, произошел пожар в машинном отделении парохода “Гражданин” у пристани в Царицыне, загорелась каюта I класса на пароходе “Отец”. “Ведь страшно подумать,— говорилось в “Судоходце” от 18 июня 1914 года,— что же представляют из себя некоторые из пассажирских пароходов. Наверху пассажиры — женщины и дети; внизу груз — смола, белая нефть (бензин.— Б. Б.), пенька, лен, рогожи, корье, стружка. Прямо-таки какой-то костер, который вот-вот вспыхнет, и от громадного плавучего дома останется один корпус да сияние. В довершение всего пароходы-костры в пути почти без надзора. Матросы, исполняя тяжелые обязанности по пароходу, занимаясь погрузкой и выгрузкой, становятся на вахту, где на них возлагается большая ответственность наблюдения за порядком. А на что годен такой вахтенный? Он живой труп. Он спит, ибо должен же он когда-нибудь спать? Поэтому надзор и отсутствует”.
Д. В. Сироткин, городской голова Нижнего Новгорода, известный пароходчик и предприниматель, председатель Совета съездов судовладельцев, дал интервью корреспонденту местной газеты по поводу гибели судов от пожаров. Он сказал, в частности, что был объявлен конкурс на изготовление огнеупорного состава для окраски пассажирских пароходов, что пароходные команды следует обучать способам тушения пожаров, а на пароходах устраивать более сильные пожарные водопроводы.
Командир “Великой княжны” Ф. Р. Поплавский был согласен с выступлением Сироткина. Да, за обучение команды судна нужно браться не откладывая.
...30 июня пароход прибыл в Астрахань, не нарушив расписания, в 7 часов утра. Пассажиры спустились по трапу с судна, отправились знакомиться с городом. Капитан собрал в кормовом салоне-столовой команду. Объяснил, почему сбор срочный. Речь шла о пожарах на пароходах и о готовности экипажа к их предупреждению и тушению.
Поплавский рассказал о пожаре на “Царице” и о его трагическом исходе. А произошло все вот как. Пароход шел полным ходом вверх по Волге, Ночь. Все спят, в том числе и вахта на палубе. Огонь в кормовом пролете увидели с плотов и подняли крик: “На “Царице”! Вы горите! Горите! Пожар!” В штурвальной рубке услышали, да и дым повалил из пролета. Началась борьба с огнем. Командир Ф. Я. Назаров для спасения пассажиров успел отвести пароход к левому берегу, на мелководье. В течение 20 минут огонь поглотил надстройку судна. Несколько человек погибли в огне и утонули. Причины пожара: легковоспламеняющийся груз, курящие пассажиры IV класса и заснувший на вахте матрос.
А грандиозный пожар в Саратове? Поплавский напомнил команде, как смотрел в кинотеатре “Художественный”, что на Большой Покровской в Нижнем, фильм “Пожар пристаней и парохода с человеческими жертвами в Саратове” (шел фильм одновременно с шестой серией “Фантомас — жемчуг, кровь и слезы”). Вспомнил, как плывущий по течению охваченный огнем пароход “Савин” зажигал один дебаркадер за другим, а также стоящие около них суда... Летят головни, черный дым стелется над берегом. Огненная стихия охватывает реку и берег.
И еще об одном пожаре вспомнил Поплавский. О пожаре, который произошел на пароходе “Гражданин” общества “По Волге”. Там, на стоянке в Царицыне, когда на судне работал только один котел, произошел выброс из форсунки горящего мазута на слань. Кочегара в котельном отделении не оказалось, масленщик был на палубе, а помощник механика вышел на дебаркадер. Огонь охватил котельное отделение. Но команда действовала быстро, умело, пустила пожарный насос и развернула шланги.
Пожар потушили. Однако почти на две недели пароход вышел из линии.
Все эти примеры пожаров капитан привел для того, чтобы команда поняла важность самого внимательного отношения к несению службы. На лучшем из судов Волги служба должна нестись образцово. Обязанность каждого экипажа — обеспечить безопасное плавание пассажиров, тем более что среди них всегда есть известные, именитые и даже важные особы... А дети, женщины... Их всегда много.
Случай со сгоревшей три года назад “Верой”, пароходом общества “Самолет”, надолго оттолкнул пассажиров от пароходов этого общества. Команда должна, обязана вернуть обществу славу лучшего из пассажирских пароходств.
Ф, Р. Поплавский завершил собрание строгим предупреждением о бдительном несении вахты на палубах и в машинно-котельном отделении “Великой княжны”. Предупредил, что каждый рейс будут проводиться пожарные тревоги, прямо на глазах у пассажиров. В этот же вечер неожиданно для команды капитан приказал первому помощнику сыграть первую пожарную тревогу. Оказалось, что личный состав знал свои обязанности неплохо.
1 июля “Великая княжна Ольга Николаевна” вышла на мерную милю. Заводские и общества “Самолет” теплотехники проверили пароход на малом, среднем, полном и самом полном ходах по четыре часа (вверх-вниз, вверх-вниз). На полном ходу получена отличная скорость 23 и '/4 версты в час. Снова контрольная переборка некоторых узлов машины и колес. На следующий день — 2 июля — пароход вышел из Астрахани в Нижний.
Рейс, первый в истории парохода, был завершен успешно.
В 1914 году пароходы общества “Самолет” работали по всей Волге от Твери до Астрахани, ходили на Каму, а морские совершали рейсы по Каспийскому морю.
Ввод в эксплуатацию “Великой княжны Ольги Николаевны” и ожидавшейся вслед за ней “Великой княжны Татьяны Николаевны” должен был существенно усилить пароходство. Первый рейс “Ольги Николаевны” показал, что надежды правления общества “Самолет” должны оправдаться. 4 июля газета “Нижегородский листок” сообщала: “15 июля Сормовскими заводами выпускается для общества “Самолет” новый пассажирский пароход “Великая княжна Татьяна Николаевна”, который является точной копиею только что вышедшей с судостроительной верфи тех же заводов “Великой княжны Ольги Николаевны”. Новый пароход предположено отправить первым рейсом до Астрахани на другой же день”. В эти дни правление общества “Самолет”, которому, как и всем речникам, пришлась по душе “Великая княжна Ольга Николаевна”, уже вело переговоры с дирекцией Сормовских заводов о постройке еще двух больших пароходов для астраханской линии.
9 июля “Ольга Николаевна” вышла в свой второй рейс. В Поволжье ожидалась чума (с 25 мая по 5 июня в Астрахани было зафиксировано 46 смертельных случаев), и на пароходе появился медик. Казанский округ путей сообщения предписывал пароходным обществам иметь с 15 мая медиков на всех пассажирских пароходах. Не случайно корреспондент газеты “Нижегородский листок” писал 1 июля 1914 года: “Непорядок на пароходах. Путейским врачебно-санитарным надзором обнаружены нарушения санитарных правил на следующих пассажирских пароходах: ...“Нижегородец”, “Княгиня”, “Князь”, “Граф”; “Гоголь” (общество “Самолет”), “Василий Лапшин”, “Царевич Алексей” и других, в каютах нет должной вентиляции, нет ледников для провизии команды, кадки для воды грязные, фильтры работают неудовлетворительно”.
Пожар на “Царице” дал повод к разным предложениям в печати о типе волжского грузопассажирского судна. Так, “Камско-волжская речь” высказала пожелание, чтобы пассажирские пароходы не брали товаров. “Нижегородский листок” от 23 июня 1914 года называет это требование утопическим и считает, что пароходы без товаров не смогут перевозить пассажиров за ту плату, за какую они их перевозят. Только при перевозках пассажиров вместе с товарами и будет развиваться пассажирское пароходство.
На обратном пути, в Казани, на пароход пришло ужасное известие: “Война России с Германией. 19 июля германский посол передал министру иностранных дел от имени своего правительства объявление войны России”. Напечатанное огромными буквами, это объявление прошло через все газеты России и всколыхнуло страну.
Развернувшаяся мобилизация не обошла стороной и судовые команды, работа транспорта усложнилась.
В Нижнем Новгороде стало известно, что намеченный на 15 июля выход с завода “Великой княжны Татьяны Николаевны” не состоялся “из-за забастовки механического цеха, в котором работ нет до сих пор. Выход нового парохода, таким образом, находится в полной зависимости от времени прекращения забастовки”.
28 июля “Ольга Николаевна” ушла в третий рейс. А через день, только 30 июля, вышла в первый рейс “Великая княжна Татьяна Николаевна”. По возвращении из Астрахани пароход был испытан. “К путейской мерной миле у с. Работок,— писал “Волгарь” 15 августа 1914 года,— выходил на пробу новый самолетский пароход “Великая княжна Татьяна Николаевна”. На пароходе было 15 тыс. пудов груза. Машина развила 40 об/мин, дав скорость в средней воде 23,4 версты в час при осадке 32 вершка”.
В газетах все больше места отводится сводкам с театров военных действий. “Помогите жертвам войны” — предпослал 20 августа броский заголовок “Волгарь” обращению Лиги борьбы с туберкулезом и городского дамского комитета, организовавших “День национальных флагов”. На нижегородских пристанях продавались флаги всех союзных наций. Средства, вырученные от продажи флагов (сумма составила 20 848 руб.), предназначались семьям призванных в армию и на лечение больных и раненых.
В это же время на реке произошли неприятные события. В целях экономии Казанский округ путей сообщения решил сократить речную обстановку и бакенщиков. Участились случаи посадки судов на мель. Судовладельцы вместо прибыли терпели убытки. Министр путей сообщения, вняв многочисленным требованиям судовладельцев, распорядился отменить решение Казанского округа. 15 мая газета “Судоходец” успела на это отреагировать так: “Русские реки попали в опеку к путейцам, и потому-то почти все они находятся в малосудоходном состоянии...”
Рейс за рейсом совершали “Великие княжны” до Астрахани, но все меньше было грузов, исключая Астрахань, которая выручала пароходчиков, являясь надежным грузоотправителем.
Встревоженное сложившейся обстановкой правление общества “Самолет” командировало управляющего Волжским пароходством С. А. Пестрикова в поездку по Волге. По возвращении в конце сентября в Нижний Новгород он доложил правлению, что грузов совсем мало, так же как и пассажиров.
Правда, положение с “пассажирами” менялось: все тревожнее были сводки с фронтов, и все более крупные партии раненых прибывали по железной дороге в Нижний. Они заполняли пароходы, разъезжаясь по разным городам и селам Волги и Камы. При этом возник вопрос большой важности: у многих “нижних чинов” не было средств, достаточных на покупку билетов по установленной таксе. В связи с этим в сентябре представители Всероссийского союза помощи больным и раненым воинам и пассажирских пароходств Волги провели совещание об организации отправки раненых из Нижнего Новгорода до разных пристаней Волги и Камы. Была установлена следующая плата за перевозку каждого раненого нижнего чина от Н. Новгорода; до Казани — 75 коп., Самары — 1 руб. 73 коп., Астрахани — 4 руб. 80 коп. За проезд в I и II классах взималось по общепассажирской таксе со скидкой 50%.
Во второй половине октября “Великая княжна Ольга Николаевна” была направлена на зимний отстой в затон Доскино, что на Оке, в 70 верстах выше Нижнего Новгорода. Этот затон с мастерскими служил ремонтной базой пароходов общества “Самолет”.
Вторая навигация парохода в 1915 году прошла, как и первая, под командованием капитана Ф. Р. Поплавского с помощниками Серебренниковым и Клыковским. Бесперебойную работу главной паровой машины и всех вспомогательных механизмов обеспечили машинист Шабуров с помощниками Гущиным и Филипповым. Навигация завершилась успешно: пароход дал хорошую прибыль. Да и общество “Самолет” закончило год с чистой прибылью в 1,5 миллиона рублей. Командам пароходов, принесшим доход, было выдано процентное от дохода судна вознаграждение. Так, команда “Великой княжны Ольги Николаевны” получила 3180 рублей. 3549 рублей было выдано команде “Великой княжны Татьяны Николаевны”, ее капитану С. М. Захарову и машинисту Сперанскому с первыми помощниками Тимофеевым и Сорокиным.
Положение с комплектацией судовых команд в обществе “Самолет”, особенно “Великих княжон”, которым уделялось большое внимание, было значительно лучше, чем в других пароходствах, так как общество платило более высокие ставки. Вообще же на волжском флоте в эти годы в связи с военной мобилизацией появилась острая нужда в рабочей силе. Министерство путей сообщения разрешило даже принимать судовыми рабочими женщин. Нижегородский губернатор издал указ, запрещающий самовольный уход с судов. Нарушение этого указа каралось штрафом до 3000 рублей или заключением в тюрьму до трех месяцев. Судовладельцы неоднократно требовали от правительства освобождения от мобилизации в армию рабочих и служащих водного транспорта. В ноябре 1915 года вышел указ об освобождении от военной службы матросов, масленщиков и кочегаров. Однако, сохранив имеющиеся кадры, указ не стимулировал заметного притока рабочих на флот.
Наступил 1916 год. В отличие от прошлого года он оказался более насыщенным разными событиями в жизни “Великой княжны Ольги Николаевны” и команды парохода, в жизни волгарей.
8 начале года общество “Самолет” пересмотрело штаты и увеличило оклады пароходным служащим. Наибольшие оклады установлены капитанам обеих “Великих княжон...” — по 1620 рублей в год. Капитанам пароходов рангом ниже — “Некрасов”, “Геннадий Ратьков-Рожнов” — “положили” по 1500 руб., капитанам “Царя Михаила Федоровича” и “Князя Серебряного” — по 1320 руб. и т. д. Эти оклады были выше, чем в других пароходных обществах. 31 января газета “Судоходец” оценила эти оклады с учетом дополнительных выплат за получаемые пароходами прибыли как двойные против других окладов служащих общества “Самолет” и заметила, что общество строило и строит свое благосостояние на служащих, состав которых образцовый. Позднее и береговым служащим оклады были увеличены.
9 мая “Нижегородский листок” опубликовал распоряжение начальника Казанского округа путей сообщения заведующим врачебно-наблюдательными пунктами о проведении медицинских осмотров команд и прислуги судов, перевозящих пассажиров. Предложено осмотры проводить систематически и обнаруженных среди команды или буфетной прислуги больных острозаразными болезнями или венерическими командиру парохода немедленно удалять”.
В середине мая на Волге возникло два пожара. Один из них произошел 15 мая на пароходе “Иван” у Бабановской воложки, близ села Ровного. Оказавшийся рядом пароход “Великая княжна Татьяна Николаевна” помог спасти пассажиров. Пожар начался в машинном отделении, пароход сгорел.
Второй пожар случился через день в Астрахани у Заячьего острова. Это был грандиозный пожар, уничтоживший 29 барж, 1,5 миллиона пудов сырой нефти, пристани четырех пароходств и часть рыбацкого поселка. Начался пожар на рыбнице-моторке, подошедшей к заправочной станции товарищества “Бр. Нобель” за нефтью. Огонь, охвативший рыбницу, моментально перебросился на нефтекачку, которая тут же запылала. Рыбницу понесло по течению, загорелись суда, стоявшие ниже на якорях, а от них и береговые постройки. Общий убыток от пожара составил 3 миллиона рублей.
В эти же дни начала навигации 1916 года “Великая княжна Ольга Николаевна”, следуя третьим рейсом из Астрахани, впервые села на мель. Вот как описывается этот эпизод 12 июня в газете “Судоходец”:
“Самолетский пароход “Великая княжна Ольга Николаевна” в позапрошлый рейс из Астрахани, имея в числе пассажиров одного из главных своих директоров г. Ратькова-Рожнова и желая побить рекорд быстроты хода, чтобы раньше прийти в Царицын, рискнул воспользоваться воложками и затопленными полой водой лугами. Но опыт окончился неблагоприятно: пароход сел на мель, и три буксирных парохода снять с мели его не смогли.
Публика волновалась, тогда г. Ратьков-Рожнов выступил с успокоительной речью, но по существу она так была неубедительна, что еще более расстроила публику, которую уже пришлось успокаивать самому капитану. Он в спокойном тоне обрисовал положение парохода и указал, что подобные случаи являются вообще на Волге не редкими и что он, как старый волгарь, ручается за полную безопасность пассажиров и при этом позволил себе слегка критиковать речь своего начальства, вызвавшую на пароходе излишнее волнение.
Когда пароход был благополучно снят с мели, г. директор распорядился заказать богатейший обед всем классным пассажирам, чтобы сгладить происшедшую неприятность. К столу были приглашены все, но и все заметили отсутствие за столом капитана. На вопрос их, почему они не видят среди себя капитана, г. директор, немного смутившись, ответил, что командир, как уже пожилой человек, чувствует себя утомленным, а поэтому не может присутствовать на званом обеде... Пароход был снят с мели самолетским же пароходом “Достоевский”, командир которого В. Н. Якимовский получил благодарность, а команда — наградные деньги”.
В эти годы Нижний Новгород, судостроительный и судоходный центр Поволжья, постепенно охватила новая волна рабочего движения. Под руководством марксистов-ленинцев росла сеть партийных ячеек, возникали стачки, забастовки, организовывались собрания, на которых выдвигались политические требования. Это обеспокоило власти, и в “Судоходце” 5 июня появилось грозное предупреждение:
“От главноначальствующего Нижегородской губернии.
Для всех жителей гор. Нижний Новгород и сел Гордеевки и Молитовки Балахнинского уезда:
1) Воспрещаются всякого рода сходбища и собрания на улицах, площадях, базарах и других публичных местах для совещаний и действий, противных государственному порядку и общественному спокойствию...
3)
Воспрещаются всякого рода демонстративно-дерзкие выходки по отношению к войскам и чинам полиции...6)
Воспрещаются всякого рода подстрекательства к беспорядкам, склоняющимся к нарушению государственного спокойствия...”И т. д. с ограничением выхода в селах на улицы позднее 9 часов вечера. За нарушение предписывалось заключение до 3 месяцев. В эти же дни некоторые члены судовых команд оказались под негласным надзором
полиции.Навигация 1916 года известна в истории волжского судоходства и небывало высокими фрахтами за перевозку грузов, возросшими в несколько раз. Пароходные общества, по-прежнему конкурировавшие между собой, как никогда старались перещеголять друг друга, соревнуясь во все увеличивавшихся фрахтах за перевозки грузов. Неоднократно собирался съезд судовладельцев, на котором пытались снизить и упорядочить плату за перевозку. Все голосовали “за
”, но продолжали брать втридорога. Огромны были прибыли пароходных обществ. Так, общество “Самолет” заработало за навигацию 3 млн. рублей, а “Великая княжна Ольга Николаевна” — 250 тыс. В обществе “Кавказ и Меркурий и Восточное” доход достигал 20 тыс. руб. за рейс. Даже малые “безбуфетные, грязные и неудобные пассажирские пароходы “Аввакум” и “Верочка” заработали за навигацию 90 и 70 тыс. рублей. Такого на Волге еще не бывало”.От пароходчиков не отставали и “буфетчики” — так именовались владельцы ресторанов на пароходе. Все тяготы “буфетного вопроса” были перенесены на пассажиров, на того несчастного задерганного обывателя, который решился “отдохнуть”, предприняв путешествие по Волге. Пассажир становился буквально жертвой буфетчика. “Пароходство же, став в сторонку, равнодушно наблюдало, как злополучного пассажира раздирают на части”,— писал “Судоходец” 14 августа 1916 года в большой статье о грандиозных ценах в пароходных буфетах.
“Семья из трех взрослых человек за 20 рублей в сутки может питаться только впроголодь...”
А вот и о “Великой княжне”:
“Хороший пароход, отличный пароход,
Наступил октябрь 1916 года, последний месяц работы флота. Пароходное общество “Самолет” объявило, что отправляет из Нижнего в Астрахань последним пассажирский пароход “Гоголь” 10 октября. Из Астрахани в Нижний последним идет 7 октября “Лермонтов”.
В Доскинский затон назначены зимовать 15 пароходов:
“Гончаров”, “Крылов”, “Граф Лев Толстой”, “Великая княжна Ольга Николаевна”, “Лермонтов”, “Геннадий Ратьков-Рожнов” и др. В Рыбинске будут зимовать 11 пароходов, в Астрахани — 5, в том числе “Великая княжна Татьяна Николаевна”.
Завершились три первые навигации волжских красавцев и их образцовых команд. “Пароходы поставлены по затонам. Судоходные служащие всех рангов разместились подле судов — своих избавителей от окопной службы, а матросы, по примеру прошлого года, опять превратились в дешевую рабочую силу для пароходных предприятий, переживающих второй небывалый по заработкам хороший год. Словом, все по-прежнему.
Иметь взрослого здорового рабочего за рубль в день — это особая привилегия “несчастных”, “малоудачных” пароходных предприятий, как они себя именовали, не знающих в то же время, куда деваться от обилия денег, куда рассовать колоссальные прибыли...”. Вспомним, что общество “Самолет” получило за навигацию прибыль — более 3 млн. рублей.
|
Сайт
Библиотека Александра Соснина - материалы о речном флоте |